» » Политическая роль социальных сетей

События Арабской весны обострили дискуссию вокруг роли социальных сетей в современной политике. Массовые акции протеста, в организации которых Facebook, Twitter и Youtube сыграли чуть ли не ключевую роль, закончились отставкой многолетних военных правителей - президента Египта Хосни Мубарака и президента Туниса Зина аль-Абидина бен Али. В то же время новейшие средства коммуникации принесли «ветер перемен» и в страны СНГ. Демонстрации на Болотной площади в Москве 2011-2012 гг., по мнению политологов, также произошли не без активного участия социальных сетей. Раньше всем казалось, что социальные сети скорее игрушка, и хотя компании по интернет маркетингу, в том числе и пропагандировала как одно из самых действенных, особенно никто не верил, однако последние события кардинально изменили наше мировозрение и отношение к социальной составляющей сетей общения.
Какие последствия распространения этих виртуальных платформ будет для политики?
Политическая роль социальных сетей едва ли не впервые стала заметной в 2001 г. Тогда с помощью СМС рассылки филиппинской оппозиции удалось мобилизовать значительное количество людей на демонстрацию против президента Джозефа Эстрады. С тех пор практически все значительные акции протеста проходили при активном участии социальных медиа. Это, в частности, демонстрация против испанского премьер-министра Хосе Мария Азнара в 2004 г., многотысячный марш против марксистского партизанского движения FARC в Боготе (Колумбия), беспорядки после парламентских выборов в Молдове в 2009 году, «Зеленая революция» в Иране в 2009 г. и, конечно же, события «Арабской весны», демонстрация на Болотной площади в Москве и акция «Оккупируй Уолл-Стрит». Некоторые из этих акций достигли своих целей, изменив власть или начав реформы. Другие завершились безуспешно. В обоих случаях связь между социальными сетями и протестным политическим поведением уже по сути стала свершившимся фактом. Большинство ученых, исследующих эту связь, можно разделить на два лагеря - «оптимистов» и «скептиков». Едва ли не самым известным представителем первого лагеря среди западных ученых является Клей Ширки; лидерами «скептиков» является Малкольм Гладвел и Евгений Морозов.

По мнению профессора Нью-Йоркского университета Клея Ширки, которого часто называют «гуру новых медиа», социальные сети являются основным средством мобилизации и координации едва ли не всех современных протестных движений - как общегосударственного, так и локального масштаба. «По мере того, как коммуникативный ландшафт становится более плотным, более сложным и более насыщенным, - Ширки утверждает в статье «Политическая сила социальных медиа», что пользователи интернета получают более широкий доступ к публичной информации, больше возможностей для публичного выступления и расширенные возможности для совместного политического действия. Социальные сети позволяют мгновенно распространять призывы к действию среди всей массы пользователей интернета, а возможность загружать видео с акций протеста из смартфонов в большинстве случаев предупреждает власть от применения прямого насилия.

В книге «Приход каждого» (Here Comes Everybody) Ширки пишет, что быстрое распространение информации ставит оппозиционеров в позицию однозначного выигрыша: «Если государство не реагирует, документация по акции протеста будет служить доказательством, что движение в безопасности. Если же государство реагирует, видео подавления вызовет международный резонанс». Ученый соглашается, что большинство людей используют социальные сети в первую очередь для развлечений и общения, однако считает это скорее их преимуществом, чем недостатком, поскольку спецслужбам достаточно трудно отслеживать отдельную информацию во множественных информационных потоках, а закрытие всей сети радикализирует аполитичных пользователей.

Облегчение организации протеста - не единственная политическая функция социальных сетей. По мнению Ширки, они играют важную роль, укрепляя гражданское общество и умножая «социальный капитал». Ученый ссылается на американских социологов Э.Катца и П.Лазарсфельда, которые в 1948 году пришли к выводу, что информация сама по себе не изменяет поведение, а сначала обсуждается в узких кругах (семья, трудовой коллектив, друзья и т.д.) и только тогда влияет на установки. По сравнению с традиционными средствами коммуникации преимуществом социальных сетей является то, что они не только распространяют определенную информацию, но и дают возможность одновременно обсуждать ее, формируя взгляды. «С политической точки зрения доступ к информации является гораздо менее весомым, чем доступ к дискуссии», - объясняет Ширки.

Другой весомый аспект социальных сетей - т.н. «консервативная дилемма». Ее суть в том, что независимое распространение информации через социальные сети резко контрастирует с изображением событий в официальных источниках. Постольку, поскольку нарастает диссонанс между двумя картинами событий, правительствам становится все труднее сохранять свою легитимность.

Взгляды К.Ширки были восприняты с энтузиазмом при Арабской весне. Одна из ее ключевых фигур - египетский блоггер Ваэль Гоним, который создал страницу в Facebook «Мы все Халед Саид», содержавшую призыв к демонстрации против режима Х.Мубарака, в интервью CNN сказал: «Если вы хотите освободить общество, просто предоставьте ему доступ к интернету».

Подобный энтузиазм, однако, разделили не все ученые и публичные деятели. Среди основных оппонентов Ширки - канадский журналист Малкольм Гладвел и преподаватель Стэнфордского университета Евгений Морозов.

Основной аргумент, который Гладвел выдвигает против социальных сетей как фактора политических преобразований, состоит в том, что они формируют прежде всего «слабые связи» - широкое, но малозначимое участие, которое растет по мере того, как снижается уровень мотивации, в которой оно нуждается. Для успеха же движение требует «сильных связей» - доверие между его членами и решимость бороться перед лицом опасности. Именно только вхождение в группы в соцсетях, расстановка «лайков» под фото и подписей под виртуальными петициями не заставит ни один авторитарный режим уйти в отставку. Кроме того картина протеста в виртуальном мире в большинстве случаев не совпадает с его реальными масштабами. Пример - неудачная попытка организовать протестный марш в Азербайджане. Более 40000 человек выразили свое недовольство по поводу запрета традиционной мусульманской погребальной церемонии после стрельбы в Бакинской государственной нефтяной академии в 2009 г. На «физическую» демонстрацию, которая была вскоре запланирована, пришли только 100 человек.

По мнению Гладвела, вопрос, как движение организовано, гораздо менее важен, чем вопрос, для чего оно организовано. «Люди протестовали и сбрасывали правительства задолго до того, как появился Facebook или изобрели интернет. Те, кто обижен, всегда найдут способ, как организовать свои действия», - объясняет Гладвел.

С целой серией хорошо обоснованных аргументов против «демократизирующей» роли социальных сетей выступил российский диссидент, преподаватель Стэнфордского университета Евгений Морозов. Он утверждает, что технологии сами по себе не являются двигателем политического или нравственного прогресса, ведь исторический опыт свидетельствует об обратном: «Так же, как раньше люди были разочарованы тем, что ни телеграф, ни радио, ни телевидение не оправдали оптимистических прогнозов своих горячих сторонников, мы не увидим и рост мира, свободы и любви в мире под влиянием интернета». По мнению Морозова, «кибер-оптимизм» преждевременен, поскольку новейшие средства коммуникации приспособлены для нужд власти не менее чем для нужд оппозиции - спецслужбы нашли в них замечательное средство следить за оппозиционерами и предупреждать их действия. Кроме того, выявление одного единственного диссидента, если сломать его аккаунт, моментально ведет к разоблачению всех, кто контактирует с ним. В родной для Морозова России, «социальные сети создали цифровой паноптикум, который остановил революцию».

Цензура, убежден Морозов, - это лишь самый примитивный метод, с помощью которого власть борется в киберпространстве. Гораздо больше внимания обращается на манипуляции и распространение альтернативной информации, которая клеймит оппозиционеров как иностранных марионеток или раскалывает их изнутри. Эти меры часто выливаются в информационные войны, в которых бывает очень трудно заранее определить победителя. Кроме того, ученый отмечает, что распространенное на Западе мнение, что социальные сети используются исключительно для продвижения демократии, очень часто бывает ошибочным. Ситуация в большинстве авторитарных стран далеко не может быть изображена исключительно в «черно-белых» цветах, и различные экстремистские группы не менее эффективно используют возможности соцсетей, чем те, кто искренне предан идеалам свободы.

Взгляды Морозова можно подытожить цитатой из одной из его статей: «С уверенностью можно сказать, что интернет так и не открыл дверь в эру рациональной, управляемой знаниями политики. Он лишь углубил многие из существующих в мире противоречий, сделав принятие решений более непредсказуемым и нестабильным. Интернет - это всего лишь гипертрофированная версия реального мира, а кибер-утопия, которую прогнозировали бывшие веб-энтузиасты, выглядит все более и более иллюзорной».

Подытоживая, можно сделать вывод, что единого взгляда на политическую роль социальных сетей не существует. Все исследователи, однако, сходятся во мнении, что игнорировать этот новый способ коммуникации нельзя. Вполне возможно, что политика в XXI веке будет осуществляться принципиально отличными методами и принципами. И контуры этой политики только начинают вырисовываться.

  Просмотров: 2793 | Категория: новости | Добавил: NA

Другие новости


Поделиться ссылкой


Ссылка:
BB-code:
HTML:
|
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.